«Отцы и дети». Прочтение. Вслед за автором. Анализ первых трех глав романа

 

Жарким весенним днем, 20 мая 1859 года, на крыльцо постоялого двора выходит «барин лет сорока». Это Николай Петрович Кирсанов. Он ждет сына Аркадия, окончившего университет в Петербурге и получившего звание кандидата – а это значит, что Аркадий с отличием окончил учебу и при поступлении на службу мог получить чин 10-го класса.

Роман начинается с реплики Николая Петровича: «Что, Петр, не видать еще?» - и мы сразу ощущаем тревогу, нетерпение отца в ожидании любимого сына. Петр – слуга, человек «новейшего, усовершенствованного поколения». Он снисходительно отвечает на вопросы барина, курит трубку за его спиной. Уже в этом незначительном, казалось бы, эпизоде Иван Сергеевич Тургенев затрагивает тему конфликта поколений. Молодое поколение снисходительно относится к старикам, уверенное в своем превосходстве. Это также и намёк на те изменения, которые происходят в общественной жизни. Ведь неслучайно Тургенев действие своего романа переносит на 1859 год. Для России это было неспокойное время, характеризующееся волнением в обществе, революционными движениями, крестьянскими бунтами, экономическим кризисом. Это было время в преддверии реформ по освобождению крестьян. Все слои русского общества находились в нестабильном положении, переживали тяжелое время. Старая, дворянская эпоха сталкивается с новой, революционно-демократической. Вот в такое время мы знакомимся с Николаем Петровичем Кирсановым, который «сидит, подогнувши под себя ножки и задумчиво поглядывая вокруг», в ожидании сына. Слово «ножки» как нельзя лучше передает нам отношение Тургенева: в нем чувствуется жалость, сочувствие, симпатия к герою. Познакомимся поближе с Николаем Петовичем.

Николай Петрович Кирсанов – помещик, владелец имения в двести душ или «в две тысячи десятин земли». Ему сорок четыре года, отец Николая Петровича был боевым генералом 1812 года. Николай Петрович родился на юге России, воспитывался, как и старший брат Павел, дома до 14 лет «дешевыми гувернерами» и «развязными, но подобострастными адъютантами». Мать, Агафоклея Кузьминишна, принадлежала к числу «матушек-командирш», жила в свое удовольствие, воспитанием детей особо не занималась. Николаю Петровичу как генеральскому сыну была уготована военная судьба, но случай все изменил - в тот самый день, когда пришло известие о его определении, он сломал ногу. Да и храбростью Николай, в отличие от Павла, не отличался. «Отец махнул на него рукой и пустил по штатской. Он повез его в Петербург, как только ему минул восемнадцатый год, и поместил его в университет». Брат Павел поступил в то время на службу офицером в гвардейский полк. Братья стали жить вдвоем под надзором двоюродного дяди. После отставки отца родители приехали тоже в Петербург, но, не сумев привыкнуть к столичной жизни, рано умерли. Спустя некоторое время, когда истек срок траура, Николай Петрович женился на дочери бывшего хозяина квартиры, где жил. «Супруги жили очень хорошо и тихо» в деревне. Жизнь их напоминала идиллию: музыка, чтение, цветы, охота, уединение. Сын Аркадий тихо рос. Так незаметно минуло десять лет. Но в 47 году скончалась жена Николая Петровича. Горе его подкосило, он поседел в несколько недель, думал уехать за границу рассеяться, но революция 48 года помешала: известно, что в то время Николай I наложил строгий запрет на выезд из страны. Николай Петрович вынужден был заняться хозяйственными преобразованиями. В 55 году, как когда-то его самого, он отвез сына в Петербург, в университет, прожил с ним три зимы. И вот теперь, в 1859 году, он ждал уже возвращения Аркадия – кандидата.

В рассказе о Николае Петровиче чувствуется явная симпатия Тургенева к герою. Неслучайно в одном из писем Тургенев написал: «Николай Петрович – это я…». Для Николая Петровича главное в жизни – семья, сын. Жизнь его проходит словно в отрыве от истории страны. У него нет общественных стремлений, целей. Он вообще человек не общественный, потому и военная служба ему бы не подошла. По своей жизненной позиции он пассивен, живет по течению, тихо, мирно, ограничиваясь только интересами семьи. Но такой образ жизни не вызывает в авторе и в читателе осуждения, скорее, другие чувства: сопереживание, симпатию. Мы сопереживаем ему, когда он то и дело глядит на дорогу в ожидании сына. Мы грустим с ним, когда он вспоминает об умершей жене, не дождавшейся такого счастливого дня – возвращения сына из университета. «Сын…кандидат… Аркаша… Не дождалась!» - шепнул он уныло…»

Но вот наконец «ухо его …уловило стук приближающихся колес». Несколькими словами, скупыми деталями Тургенев дает нам почувствовать радость отца: Николай Петрович «вскочил», «устремил глаза», «закричал» и «побежал», «замахал руками». С первых же слов Аркадия мы чувствуем беззаботность, свойственную юности, задор, легкость, некоторую развязность – например, в том, как Аркадий обращается к отцу: «папаша». Николай Петрович радостно встречает сына, от полноты чувств даже робеет перед ним. От этой робости и излишняя хлопотливость. Он «словно потерялся немного, словно робел».

Аркадий приехал не один – с другом, Евгением Базаровым, студентом медицинского факультета. Сын знакомит отца с приятелем. И в том, как Николай Петрович «быстро обернулся» и «крепко стиснул» руку Базарова, видна его открытость гостю, готовность безоговорочно принять человека, которого любит и уважает сын. Николай Петрович гостеприимен. Базаров же не сразу подает ему «обнаженную красную руку». Он не так приветлив, как Николай Петрович. «Евгений Васильев», - так представляется Базаров. Он, думается, неслучайно выбирает просторечный вариант отчества Васильев, вместо Васильевич, тем самым противопоставляя себя, человека простого, Николаю Петровичу – барину, помещику. «Красная» рука – тоже немаловажная деталь, говорящая нам о том, что Базаров – человек труда. Во всем поведении Базарова, в том, как он говорит (лениво, спокойно), видна какая-то небрежность. Отвечает кратко, ведет себя несколько свысока («Тонкие губы чуть тронулись; но он ничего не отвечал и только приподнял фуражку»). Вообще заметно, что Базаров немногословен, говорит только по делу, но вместе с тем речь его точна и образна: достаточно вспомнить, какой меткий эпитет дал он кучеру – «толстобородый». Внешность Евгения ничем примечательным не отличается: «Длинное и худое, с широким лбом, кверху плоским, книзу заостренным носом, большими зеленоватыми глазами и висячими бакенбардами песочного цвету, оно оживлялось спокойной улыбкой и выражало самоуверенность и ум». Аркадий сразу предупреждает отца: «Ты с ним, пожалуйста, не церемонься. Он чудесный малый, такой простой – ты увидишь». Аркадий искренне рад возвращению домой, он взволнован, его обуревают радостные эмоции, но он словно стыдится своей «детской» радости, хочет выглядеть взрослым, ему не терпится «поскорее перевести разговор с настроения взволнованного на обыденное».

По дороге домой Аркадий узнает много нового. Отец делится с ним своими заботами о хозяйстве. Не все хорошо, оказывается, в имении. Мужики «не платят оброка», у наемных работников «настоящего старания нету», «сбрую портят», приказчика пришлось сменить и взять нового – вольного, из мещан. Есть и печальные новости: скончалась нянюшка Аркадия, Егоровна. Аркадий восторженно прерывает рассказ отца:

Какой зато здесь воздух! Как славно пахнет! Право, мне кажется, нигде в мире так не пахнет, как в здешних краях! Да и небо здесь…

И вдруг сам себя обрывает на полуслове, бросив «косвенный взгляд назад». Назад – то есть на тарантас, в котором едет Базаров. Очевидно, Базарову не понравилась бы такая сентиментальность. Аркадий сдерживается перед другом, боится его осуждения. Он говорит и действует с оглядкой на Базарова. Николай Петрович отвечает: «…ты здесь родился, тебе все должно казаться здесь чем-то особенным». Но прежний восторг Аркадия сменяется прозаическим замечанием: «Ну, папаша, это все равно, где бы человек ни родился». Николай Петрович «посмотрел сбоку на сына», но ничего не ответил. Он чувствует, пока еще смутно, что в Аркадии произошли перемены.

Разговор через некоторое время возобновился. Николай Петрович, явно смущаясь, открывает сыну важное и деликатное обстоятельство. Он рассказывает об изменениях в своей жизни, о девушке… Николай Петрович переходит на французский, чтобы не поняли слуги. Он не решается даже назвать имя девушки, а Аркадий нарочито развязно спрашивает: «Фенечка?» За этой развязностью Аркадий, возможно, прячет и свое смущение, чувство неловкости. И в то же время он снисходительно улыбается отцу, не понимая, в чем отец извиняется. Аркадий чувствует в себе «тайное превосходство», осознает собственную развитость и свободу. Аркадий и Базаров – «выше всего этого» - то есть выше вопросов морали, которые мучают Николая Петровича.
Николай Петрович удивляется суждениям сына, «что-то кольнуло его в сердце». Да, Аркадий изменился, но отец деликатно и мудро смотрит на это «из-под пальцев руки».

Далее перед нами разворачивается грустный пейзаж: Николай Петрович и Аркадий проезжают через свои поля и леса (впрочем, лес пришлось продать: «деньги были нужны»). Вот что мы видим: небольшие леса, редкий и низкий кустарник, обрытые берега речки, крошечные пруды с худыми плотинами, деревеньки с низкими избенками, покривившиеся молотильные сарайчики, опустелые гумна, церкви с разоренными кладбищами, с отвалившейся штукатуркой или наклонившимися крестами. Все прилагательные раскрывают картину убогости и нищеты. А существительные с уменьшительно-ласкательными суффиксами вызывают чувство жалости. В описании жителей деревни и животных еще резче, выразительнее проступают приметы разорения: мужички встречались «обтерханные», коровы – «исхудалые», «словно обглоданные». От сурового, скорбного пейзажа «сердце Аркадия понемногу сжималось». Ведь это его родина, он не может остаться равнодушным при виде такой нищеты. Тургенев мастерски, в нескольких фразах обрисовал быт русской деревни пятидесятых годов девятнадцатого века. Читатель, как и Аркадий, невольно задается вопросом: «Нет, небогатый край этот, не поражает он ни довольством, ни трудолюбием; нельзя, нельзя ему так остаться, преобразования необходимы… но как их исполнить, как приступить?»

Но Аркадий молод. Жизнь и молодость берут свое. Ведь, как ни уныла картина природы, вокруг все-таки весна. «Все кругом золотисто зеленело, все широко и мягко волновалось и лоснилось под тихим дыханием теплого ветерка», птицы весело пели, кричали, перебегая по кочкам. Аркадий глядел на все это, и сердце его понемногу смягчалось, тревога рассеивалась. Весна победила. Как ни печальна действительность, но трудно сопротивляться красоте, молодости, когда так хочется жить и радоваться жизни. «Он сбросил шинель и так весело, таким молоденьким мальчиком посмотрел на отца, что тот опять его обнял». Аркадий полон жизни: «что за чудный день сегодня!» Николай Петрович вспоминает строки Пушкина из «Евгения Онегина». Аркадий слушает отца с изумлением и сочувствием. Для него, очевидно, это кажется странным – слушать, как отец читает стихи. Неожиданно поэтические строки прерывает Базаров: «Аркадий! – раздался из тарантаса голос Базарова, - пришли мне спичку, нечем трубку раскурить». Из поэзии в прозу – таков резкий контраст, который провел еще одну незаметную, на первый взгляд, грань между молодым поколением и поколением отцов.

Аркадий тоже закурил – и это удивило Николая Петровича, «отроду не курившего». Но Николай Петрович - настолько мягкий, тактичный человек, что не желает обидеть сына замечанием, деликатно отворачивается. Он уже с первых страниц показывает себя исключительно интеллигентным человеком, старающимся избежать конфликтов, сгладить острые углы в отношениях.

Top