Образ Луки в пьесе М. Горького «На дне»

 

Пьеса Максима Горького «На дне», написанная в 1902 году и тогда же поставленная на сцене Московского художественного театра, имела феноменальный успех. Впервые на сцене появились реальные босяки (одним из них был в недавнем прошлом и прославленный автор пьесы), в отличие от романтизированных босяков ранних романтических рассказов Горького о «бывших людях». Однако острый интерес к пьесе был вызван не только злободневностью проблем об ответственности общества за жизнь обездоленных, но и актуальностью философских вопросов, поставленных Горьким, главный из которых — что есть правда, нужна ли она человеку, что такое человек и во имя чего он живет.

На споре о правде, а не на традиционной любовной интриге держится драматургический сюжет пьесы. Все элементы сквозного действия пьесы связаны с образом Луки, с его философией и жизненным поведением, отражающим его взгляды: завязкой действия оказывается появление в ночлежке Луки, который сразу оказывается в центре внимания ночлежников; развитие действия определяется тем влиянием, которое оказывает личность, поведение и высказывания Луки на жизнь обитателей ночлежки. Лука пробуждает чувства и сознание босяков, обнаруживая их истинную суть. Кульминация — попытка героев пьесы изменить свою жизнь, осуществить мечту, пробужденную Лукой, заставившим поверить в возможность её осуществления («Ты верь», — внушает он). Развязка — крушение всех иллюзий — связана с исчезновением Луки и продолжающимся спором об его личности и о той роли, которую он сыграл в жизни обитателей ночлежки и, шире, о той правде, которая нужна людям.

Лука — старик-странник, единственный из обитателей ночлежки, о прошлом которого мы не знаем почти ничего. Куда он уходит из ночлежки в четвертом действии — тоже неизвестно. Зато его пребывание в ночлежке оставило глубокий след в душах босяков.

Вместе с Лукой входит в ночлежку доброта и ласка. Он напоминает толстовского Платона Каратаева, как «что-то доброе, русское, круглое»: такая же певучая речь, ласковые слова привета («Доброго здоровья, народ честной»), от которых уже давно отвыкли обитатели «подвала, похожего на пещеру», где с утра до ночи слышны крики, брань, происходят драки и даже убийства («Однажды тебя убьют», — говорит Актер Сатину. — «Дурак, дважды убить нельзя», — восклицает Сатин спокойно, то есть привычно); пословицы и поговорки, которыми изобилует речь Луки, органически вплетаются в речь мудрого старика и отражают народный взгляд на жизнь («Старику — где тепло, там и родина», «ни одна блоха не плоха: все чёрненькие, все прыгают»). От него веет уютом, домашностью, от чего давно отвыкли бездомные люди. Недаром Наташа сразу откликается на его ласку и любовно называет его дедушкой («Туда иди, дедушка.») Лука сразу располагает к себе людей тем, что его слова мудры, а сочувствие не обидно: «Эхе-хе! Погляжу я на вас, братцы,— житье ваше — о-ой!»

Сострадая другим, он никогда не стремится вызвать сочувствие к себе; много переживший в своей многострадальной жизни («Мяли много, оттого и мягок», — скажет он лишь однажды), он не очерствел, не обозлился, а стал мягче, добрее, человечнее, а это признак большой души и благородства.

Лука умеет сохранить достоинство и постоять за себя (что очень ценится униженными жизнью людьми) не криком и бранью, а спокойной мудростью много пожившего и испытавшего человека. Когда Барон по сохранившейся барской привычке начинает его допрашивать («паспорт имеешь!»), Лука сразу же ставит его на место:

А ты кто — сыщик!

Сконфуженный Барон отвечает:

Ну, чего там? Я ведь.. шучу, старик! У меня, брат, у самого бумаг нету… То есть, я имею бумаги… но — они никуда не годятся.

И Лука тактично помогает ему выйти из неловкого положения:

Они, бумажки-то, все такие… все никуда не годятся.

Лука умеет понять каждого человека с первого взгляда, по-доброму отреагировать на конфликтную ситуацию, погасить ссору, предотвратить драку. Так, все утро ночлежники ссорились из-за того, что никто не хотел мести пол: Барон заставляет Актера, Актер — Настю, Квашня опять Актера, а у Актера «организм отравлен алкоголем», ему вредно «дышать пылью»; в результате хозяйка Василиса грозит «выгнать всех «вон» из ночлежки».

Лука («Ну-ка, хоть я помету здесь. Где у вас метла?») подмел пол, привел в помещение больную Анну, помог ей дойти до кровати («… а разве можно человека эдак бросать? Он — каков ни есть — а всегда своей цены стоит»). Приласкал Лука смертельно больную Анну — и легче стало у нее на душе: «Гляжу я на тебя …на отца ты похож моего …на батюшку … такой же ласковый … мягкий.» Лишенные любви и сострадания, и Анна, и Наташа признали в Луке родного человека — «дедушку», «отца».

Лука обладает талантом с сочувствием и пониманием выслушать каждого человека, пожалеть и утешить: «Эх ты, девонька! Устала? Ничего! Потерпи еще», — обращается он к смертельно больной Анне.

Его доброта активна, деятельна: он предотвращает драку хозяина ночлежки Костылева с Пеплом, хотя делает это не без лукавства (Лука — лукавство): потихоньку залезает на печку и в нужный момент обнаруживает себя.

Обитатели ночлежки раскрывают доброму старику свои души: Сатин, Барон, Настя — все исповедуются ему — так велика их потребность в сочувствии и сострадании, потому что они утратили веру в себя, в возможность изменить жизнь к лучшему. («Актер: таланта нет,… нет веры в себя …).

На протяжении всей пьесы Лука повторяет, что спасти людей может только любовь или жалость, (в народном понимании «любить» и «жалеть» — синонимы): «Любить — живых надо … живых»; «живых не жалеем … сами себя пожалеть-то не можем… где тут» «Надо, девушка, кому-нибудь и добрым быть … жалеть людей надо! Христос-от всех жалел и нам так велел». Только любовь и доброта могут спасти людей от злобы и насилия. В доказательство своей правоты Лука приводит случай из жизни.

Ночью на дачу, которую он сторожил, залезли воры. Вместо драки и смертоубийства (воры с топором, сторож с ружьем) Лука по-отечески наказал их, заставив друг друга выпороть, а потом накормил беглых каторжников и оставил до весны. «Хорошие мужики! Не пожалей я их — они бы, может, убили меня … али еще что…» «А потом — суд, да тюрьма, да Сибирь … что толку? Тюрьма — добру не научит, а человек — научит … да Человек может добру научить … очень просто!» Лука убеждает нас, что человек по своей природе добр (исключение — люди типа Костылевых, которых Лука сравнивает с «неугодьем», то есть с почвой, на которой ничего не родится), но обстоятельства жизни делают людей злыми. Правота Луки подтверждается еще и тем, что, докопавшись до самой сути, он раскрыл светлую сердцевину каждого человека. Оказывается, Настя мечтает о чистой, самоотверженной любви, а жизнь заставляет её торговать своим телом; Пепел хотел бы честно трудиться, а у него на роду написано быть вором («Васька — вор, воров сын»), Актер хотел бы вернуться на сцену — но нет лечебниц для алкоголиков.Однако жизнь, к сожалению, заставляет сомневаться в безусловной правоте Луки, утверждающего, что любовь и милосердие искоренят зло.

Узнав сокровенные желания каждого, Лука старается убедить своих собеседников в возможности осуществления их мечтаний. Он внушил Пеплу и Наташе мысль о возможности начать новую, трудовую, честную жизнь в Сибири; поддержал веру Насти в её «роковую любовь»; утешая Актёра, он заставляет его поверить в существование лечебницы для алкоголиков. Лука прибегает к обману, чтобы вселить в людей надежду на изменение жизни к лучшему, предлагая каждому возможный для него вариант. И даже умирающей Анне он обещает райскую жизнь в загробном мире: «Ты с радостью помирай, без тревоги…»

Люди поверили Луке, поверили в себя, воспрянули духом — и у них появились вера и надежда. Актер перестал пить, начал работать и собирать деньги на дорогу в лечебницу с «мраморными лестницами»; мечтает снова стать актером, вспоминает свою звучную фамилию — Сверчков-Заволжский, в памяти всплывают давно забытые реплики из пьес, стихи. Пепел начинает собираться в Сибирь, настойчиво уговаривает Наташу бежать с ним, убеждая её в своей любви. Настя живет с радостной верой, что хоть и в прошлом, но была у неё любовь. Однако судьба людей, поверивших Луке, оказалась трагичной: Настя собралась уйти из ночлежки («Эх, опротивело мне все…»); Пепел угодил в тюрьму, Наташу искалечила Василиса. И последнюю точку в драме разуверившихся людей ставит Актер: «На пустыре… там… Актер… удавился!»

Все герои сходятся на том, что в гибели Актера виноват Лука, вселивший людям ложную надежду. Лука же считает свою позицию единственно правильной, и в подтверждение рассказывает притчу о праведной земле, которой он старается убедить ночлежников в необходимости «лжи во спасение», противопоставляя свою точку зрения бескрылой правде Бубнова и Барона, «которая камнем ложится на крылья». Лука рассказывает о старичке, который жил с верой в существование «праведной земли»— и был счастлив. Когда же ученый доказал ему, что «праведной земли» не существует — удавился. По мнению Луки, виноват ученый, разрушивший веру старичка. Но ведь возможно и иное толкование этой притчи. Ведь, живя в мире иллюзий, человек рано или поздно обнаруживает самообман, что нередко и приводит к трагическим последствиям.

На такие же размышления наводит и последняя реплика Сатина в пьесе в адрес Актера, покончившего жизнь самоубийством:

Эх …испортил песню… дур-рак

«Дурак» потому ли, что поверил Луке, или потому, что оказался слаб, узнав правду? А может быть, виноват и Сатин, убеждая, что Лука его обманывает, соблазняя его на выпивку, подрывая его слабые силы?

Можно ли лгать из любви к людям, почему люди так легко поддаются самообману, и к каким трагическим последствиям ведет эта вера в несуществующее, — вопрос, который человечество пытается разрешить на протяжении тысячелетий. Актер декламирует стихи Беранже о «безумцах», вооружившие человечество лучезарной мечтой о социализме, который был назван утопическим, т.е. несбыточным:

Господа, если к правде святой Мир дорогу найти не сумеет,
Честь безумцу, который навеет Человечеству сон золотой.

Четвертое действие пьесы — это продолжающийся спор о правде после исчезновения беспаспортного бродяги Луки из ночлежки. («Исчез от полиции»). Позиция Луки одними оправдывается, другими осуждается. Клещ говорит: «Правды он не любил, старик-то… так и надо! И без неё дышать нечем».

Сатин же, защищая старика («он врал,… но это из жалости к вам»), в то же время осуждает ложь из сострадания, из жалости к людям: «Жалость унижает человека». Что же все-таки хотел сказать Сатин? Что же унижает человека — жалость или ложь? Может быть, все-таки ложь? Ложь нужна безнадежно больным, а значит, и очень слабым людям, которые не находят в себе силы преодолеть жизненные обстоятельства. А о том, нужно ли человека жалеть, любить, быть к нему милосердным, лучше всего сказали сами ночлежники, вспоминая Луку добрым словом:

«Хороший был старичок!» (Настя);
«Он жалостливый был…» (Клещ);
«Старик хорош был… закон душе имел!..»;
«Не обижай человека — вот закон» (Татарин).

Сатин же подметил созвучные своим мыслям о гордом человеке слова Луки о необходимости самоуважения и уважения к людям: «Старик живет из себя… Он на всё смотрит своими глазами. Однажды я спросил его: «Дед, зачем живут люди!» — А — для лучшего люди-то живут, милачок! Потому что всякого человека и уважать надо … Особливо же деток надо уважать… ребятишек!»

Сам Горький относился к созданному им образу Луки неоднозначно, поскольку наделил его и собственными чертами, свойственными ему и как человеку, и как писателю. Свои размышления над проблемой, что лучше — безжалостная правда факта или «ложь во спасение», он вложил в сказку-притчу «О чиже, который лгал, и о дятле, любителе истины». Его мучил вопрос, не является ли обманом его призыв в романтических произведениях к подвигу во имя свободы и счастья.

Артисты, воплощавшие образ Луки на сцене, чаще всего подчеркивали лучшие человеческие черты Луки, его доброту, милосердие, стремление активно помочь людям поверить в себя. И если доброта и милосердие не торжествуют в жизни, то не виноваты ли в этом и сами люди, не нашедшие в себе силы сопротивления жизненным обстоятельствам. Но если даже такой сильный человек, как Сатин, потерял надежду выбраться со «дна», то, очевидно, главным виновником остается государство, бесчеловечный общественный строй.

Top